Молодая актриса Омской драмы Ольга БЕЛИКОВА сыграла недавно главную и, в общем-то, единственную женскую роль в премьерном спектакле «Летние осы кусают нас даже в ноябре» (пьеса Ивана ВЫРЫПАЕВА, постановка Войтека УРБАНЬСКИ). Сара, женщина-искушение, женщина-загадка, помогла ей продемонстрировать новые грани актёрского мастерства. Скажем так, уже более зрелого. Впрочем, за восемь лет работы в театре Ольга неоднократно удивляла публику. Чем? Об этом мы и решили вспомнить в нашей беседе, которая прошла накануне Всемирного дня театра.
Попросила художника сделать платье короче
– Ольга, для начала традиционный вопрос: как у вас возникло желание стать актрисой?
– Оно, как оказалось, было всегда. Я росла довольно-таки раскрепощённым ребёнком, во мне было много энергии, с которой я совершенно не знала, что делать, куда её девать. И вот так совершенно случайно я пришла на прослушивание. Хотя до этого я готовилась стать юристом, моими профильными предметами были история и обществознание. А тут я не знаю, что меня повело. И судьба распорядилась так, что Моисей Филиппович Василиади, мастер, которого я очень люблю и уважаю, взял меня к себе на курс.
– Вы как-то определяете своё амплуа?
– Нет. Я считаю, что сейчас вообще нет такого понятия. Оно уже стёрлось, тут не определить границ.
– Ну а к чему вы тяготеете, например к каким ролям? Что вам нравится, что вы хотели бы сыграть?
– Я бы очень хотела сыграть Агафью Тихоновну в «Женитьбе». Наверное, это моя такая давняя мечта. А вообще я люблю всё, что играю.
– Вспоминаю сейчас вашу дворничиху в INCOGNITO. Сначала вся закутанная, чумичка чумичкой. А потом вдруг раз – прямо ведьма обнажённая! Кажется, сейчас сядет на метлу и улетит. Вам такое режиссёрское решение сложно досталось?
– Знаете, это я лично художника попросила сделать мне платье как можно короче. Так что это был у нас совместный опыт. В принципе, меня не смущает ничего, что нужно для роли.
Адреналиновая девушка
– Ольга, вы все-таки человек своего времени. Но в спектакле «Причал. Воздух детства» по сценариям Шпаликова вы так достоверно вжились в образ девушки 1960-х. Сложно это было или нет? Чем вы руководствовались, когда искали образ?
– Я совершенно не стремилась к тому, чтобы походить на героинь тех лет. И если есть ощущение того времени, то это режиссерская заслуга. Просто я пыталась понять, чего хочет мой персонаж, как это совместить со своими желаниями. И, в принципе, мне это оказалось очень близко. Не было привязки ко времени никакой.
– Но вот оно всё-таки ощущается. И вы все вроде там ничего не играете, просто читаете, дурачитесь, и ничего особенного не происходит. А атмосфера возникает.
– Ну, это хорошо. Режиссёр Борис Павлович нам всё время твердил, на каждой репетиции, что нет ничего важнее настроения. Он приносил книгу Геннадия Шпаликова, где тот описывал какие-то свои жизненные события, свои ощущения. Потом мы делали этюды на эту тему. И, может быть, всё как-то повлияло.
– В спектакле вы еще поёте, а главное – играете на барабанах.
– Это тоже я придумала. (Смеётся.) Тогда Боря только-только ещё приехал, приехал композитор Роман Цепелев, и я говорю: «Боря, а давай попробуем, там, где сцена финальная. Если не получится, всегда же можно отказаться». И Боря говорит: «Да, классная идея». И я между утренней и вечерней репетициями ходила у нас здесь в студию заниматься. Наш музыкант Иван был моим педагогом, он ставил мне руки, ставил ритм. И я по четыре часа в день барабанила. Процесс был очень классный, такое сотворчество замечательное.
– Вокруг вас всё время какой-то театральный экстрим, я бы сказала. Вот вы еще играли в спектакле «Синяя борода», чисто пластическом, без единого слова.
– Знаете, я вообще адреналиновая девушка. Мне нужны задачи, которые на первый взгляд кажутся невыполнимыми. Пластикой я тоже раньше нигде не занималась, и у нас с хореографом Анной Закусовой были тяжёлые тренинги. Это всё отнимает много сил, труда, но я получаю от этого кайф. Мне очень важны какие-то экстремальные, адреналиновые задачи. Я этим, можно сказать, питаюсь.
Женская логика и смысл вопросов
– Сейчас у вас очень интересный и опять же необычный спектакль – «Летние осы кусают нас даже в ноябре». Актёры ведь всегда про своих героев что-то придумывают, их жизнь, даже ту, что остаётся за сценой. Вот что такое ваша Сара, что она в себе таит?
– Я восхищаюсь Иваном Вырыпаевым, который написал такой персонаж. Я не понимаю, правда, как Ваня мог приоткрыть эту завесу женского ощущения, женской логики. Моя героиня, как, наверное, любая женщина, вся соткана из противоречий. Она говорит про счастье, про понимание счастья, потом переходит к богу. Грех. Что такое грех? Любить, любить не своего мужа? Потом она вообще говорит, что не знает, что такое любовь, то есть постоянно себе противоречит. Свергает то, что только что говорила, и в то же время подтверждает это. Здесь нет какой-то схемы, здесь очень много тайн, и в этом и есть самое настоящее. Ей важно во что-то верить: бог ли это, дружба ли, любовь. Там все персонажи ищут ответы на какие-то важные жизненные вопросы. И это очень здорово, этим можно жить бесконечно.
– А вообще пьесы театра абсурда, где не работают, наверное, никакие театральные системы, особенно наша система Станиславского, трудно играть?
– Абсурд ведь не играют, он возникает. И мне не кажется, что эта пьеса относится к театру абсурда. Мне правда так не кажется. Может быть, в результате – для зрителя. Да, действия как такового нет, но события есть. Там почему и конфликты присутствуют – потому что постоянно подбрасываются новые события: Маркус был у меня – нет, Маркус был у меня. Но в результате уже не важно, где был Маркус и был ли он вообще. Потому что часто глупейший, дурацкий вопрос помогает обнаружить, что вы с близким человеком совершенно не слышите друг друга, не понимаете. Так и здесь. Маркус – не причина того, что герои не слышат друг друга.
– Ольга, у вас столько всего было за вашу ещё пока недолгую творческую жизнь: вы играли на барабанах, пели, пробовали себя в пластике. Есть ли что-то такое, чего бы вы не смогли сделать на сцене?
– Нет. (Смеётся.) По крайней мере, мне так кажется. Наверное, это очень самоуверенно, но я надеюсь и хочу верить, что нет. Я готова испытывать себя с новых сторон.
По материалам издания "Вечерний Омск". Корреспондент Эльвира Кадырова
